Этос постнеклассической науки

Этос постнеклассической науки
Опубликовано в: Что такое синергетика?

При описании когнитивных ситуаций постклассической науки набор признаков, сущностно характеризующих познающего субъекта, должен быть существенно расширен. Субъект должен не только обладать профессиональными знаниями, владеть этосом науки (цель поиска истины и роста истинного знания) и руководствоваться неклассическими идеалами и нормами объяснения и описания, обоснования и доказательства знания (относительность объекта к средствам и операциям действия), но и осуществлять рефлексию ценностных оснований научной деятельности, выраженных в научном этосе. Подобная рефлексия предполагает соотнесение принципов научного этоса с социальными ценностями, представленными гуманистическими идеалами, а затем введение дополнительных этических обязательств при исследовании и технологическом освоении сложных систем с человеческим измерением.

Внутренняя этика науки, основанная на предположениях о поиске истины и росте истинного знания (и, следовательно, на этических запретах против преднамеренного искажения истины и плагиата), является необходимой, но уже недостаточной. Необходимо дополнительное этическое регулирование, связанное с оценкой рисков, экономических затрат и социальных последствий результатов научно-технических исследований. Это регулирование обеспечивается особым институтом социально-этической экспертизы, сложившимся в науке в последней трети 20-го и начале 21-го века.

Классическая, неклассическая, постклассическая наука предполагает разные типы рефлексии действия: от исключения из процедур объяснения всего, что не относится к объекту (классическая), через понимание соотношения объясняемых характеристик объекта с характеристиками средств и операций действия (неклассическая), к пониманию направленности ценностей и целей субъекта научной деятельности в их соотнесении с социальными целями и ценностями (постнеклассическая). Важно, что каждый из этих уровней отражения соотносится с системными характеристиками изучаемых объектов и выступает условием их эффективного освоения (простые системы как доминирующие объекты в классической науке, сложные саморегулирующиеся системы в неклассической науке и сложные саморазвивающиеся системы в постнеклассической науке). Объективность исследования как базовая установка науки достигается в каждом случае только благодаря адекватному уровню рефлексивности, а не вопреки ему. Я уже отмечал, что все три типа научной рациональности взаимодействуют друг с другом и что появление каждого нового типа не отменяет предыдущий, а лишь ограничивает его и разграничивает сферу его действия.

В теоретико-познавательном описании ситуаций, относящихся к различным типам рациональности, необходимо каждый раз вводить особую идеализацию познающего субъекта. И между этими идеализациями можно установить связь. Классическая наука и ее методология абстрагируется от деятельностного характера субъекта; в неклассической науке этот характер проявляется уже эксплицитно; в постнеклассической науке он дополняется представлениями о социокультурной обусловленности науки и субъекта научной деятельности.

Идеализации познавательного субъекта не означают, что речь всегда идет об отдельном исследователе, который ведет поиск и создает, скажем, новую научную теорию. Он также может быть коллективным субъектом познания. По мере усложнения научной деятельности и увеличения исследуемых объектов то, что на классическом этапе развития науки создавалось одним исследователем, часто становится результатом деятельности коллектива ученых, с определенной связью между ними и определенным разделением научного труда. Например, если классическая теория электромагнитного поля была создана Дж. Максвелла, создание ее неклассического аналога — квантовой электродинамики — потребовало усилий целого созвездия физиков — Гейзенберга, Бора, П. Дирака, П. Йордана, В. Паули, Л. Ландау, Р. Пейерлса, В. Фока, С. Томанаги, Э. Швингера, Р. Фейнмана и других, которые выступили в роли своего рода "коллективного исследователя", коллективного творческого субъекта, создавшего новую теорию. Еще более сложная коммуникация внутри исследовательского сообщества происходит в постклассической науке. Здесь часто возникают уникальные, размером с человека, саморазвивающиеся системы, требующие согласованных усилий специалистов более чем одной дисциплины.

"Коллективный субъект" возникает здесь в сети еще более сложных коммуникаций, чем в дисциплинарных исследованиях. В совместной исследовательской работе появляются новые функциональные роли. Необходимость этической оценки исследовательских программ требует специальных знаний. Возрастает роль методологического анализа как условия коммуникации носителей различных "дисциплинарных знаний", содержащихся в "коллективном исследователе" развивающейся, человекоразмерной системы.

Несомненно, все эти проблемы требуют глубокого анализа и философско-методологического осмысления.

Освоение сложных саморазвивающихся систем, помимо методологических, ставит и ряд новых мировоззренческих вопросов.

Стратегия работы с саморазвивающимися системами неожиданно порождает совпадение культуры западной и восточной цивилизаций. И это очень важно, если иметь в виду проблемы диалога культур как фактора выработки новых ценностей и новых стратегий цивилизационного развития. Долгое время наука и техника в новоевропейской культурной традиции развивались таким образом, что они согласовывались только с западной системой ценностей. Теперь выясняется, что современный тип научно-технического развития может быть согласован и с альтернативными и, казалось бы, чуждыми западным ценностям мировоззренческими идеями восточных культур.

Здесь я бы выделил три основных момента.

  • Во-первых, восточные культуры всегда предполагали, что мир природы, в котором живет человек, является живым организмом, а не безличным неорганическим полем, которое можно распахать и переработать. Долгое время современная европейская наука относилась к этим идеям как к остаткам мифов и мистицизма. Однако с развитием современных представлений о биосфере как о глобальной экосистеме стало ясно, что окружающая среда действительно является целостным организмом, в который включен и человек. Эти идеи уже начинают в какой-то степени перекликаться с органическими образами природы, также характерными для древних культур.
  • Во-вторых, выясняется, что характерный для современной европейской культуры акцент на активном насильственном преобразовании объектов не всегда эффективен. Когда сложные саморазвивающиеся системы освоены, простое увеличение давления внешней силы на систему может воспроизвести тот же набор структур и не порождает новых структур и уровней организации. Но в состояниях нестабильности, в точках бифуркации, часто небольшое воздействие — яблоко в определенном пространственно-временном месте — может породить (через кооперативные эффекты) новые структуры и уровни организации. Этот способ действий напоминает ненасильственные стратегии, разработанные в индийских культурных традициях, а также действия в соответствии с древнекитайским принципом "у-вэй" (минимальные действия, основанные на чувстве ритма природных процессов).
  • В-третьих, в стратегиях действий со сложными, человекоразмерными системами появляется новый тип интеграции истины и, морали, целерационального и ценностно-рационального действия. В западной культурной традиции основой этики считалось рациональное обоснование. Когда Сократа спросили, как жить добродетельно, он ответил, что сначала нужно понять, что такое добродетель. Другими словами, истинное знание добродетели задает ориентиры для нравственного поведения.

Этос науки Роберта Мертона — Михаил Соколов

Принципиально иной подход характерен для восточной культурной традиции. Там истина и мораль не разделялись, а моральное совершенство принималось как условие и основа для реализации истины. Тот же иероглиф Дао обозначал закон, истину и нравственный образ жизни в древней китайской культуре. Когда ученики Конфуция спрашивали его, как понять "Дао", он давал каждому свой ответ, потому что каждый из его учеников шел своим путем нравственного совершенствования.

Новый вид рациональности, который сегодня обеспечивается в науке и технологической деятельности со сложными, развивающимися, человекоразмерными системами, перекликается с древневосточными идеями о взаимосвязи истины и морали. Это, конечно, не означает, что это умаляет ценность рациональности, которая всегда имела приоритетный статус в западной культуре. Тип научной рациональности сегодня меняется, но сама рациональность остается необходимой для понимания и диалога между различными культурами, который невозможен без рефлексивного отношения к базовым ценностям. Рациональное понимание позволяет поставить все "системы отсчета" (базовые ценности) в равные условия и открыть диалог между различными культурными мирами. В этом смысле можно сказать, что представления об особой ценности научной рациональности, сложившиеся в западной культурной традиции, остаются важнейшей опорой в поиске новых мировоззренческих ориентиров. В то же время сама рациональность приобретает новые модификации в современном развитии. Сегодня его жесткое противостояние многим идеям традиционных культур в значительной степени утрачивает свое значение.

Таким образом, на переднем крае научно-технического развития, в связи с развитием сложных саморазвивающихся систем, появляются новые ценности и мировоззренческие ориентации, которые открывают новые перспективы для диалога культур. И этот диалог, как считают сегодня многие, необходим для разработки новых стратегий жизни глобализирующегося человечества, чтобы преодолеть глобальные кризисы, порожденные современной техногенной цивилизацией.

Чернавский Д.С. Синергетика и информация. М., 2001.

Синергетическая парадигма. М., 2002. С. 75-76.

Степин В.С. Научное познание и ценности техногенной цивилизации // Вопросы философии, 1989. № 10.

Курдюмов С.П. Законы эволюции и самоорганизации сложных систем. М., 1990. С.6 — 7.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Женский мир